Подпишись и читай
самые интересные
статьи первым!

Нервная анорексия и булимия

Здоровье ребенка
Жизнь так закрутила гайки, что иногда мне казалось: выхода нет и не будет никогда. Я вкалывала как проклятая, потому что два года назад мой неверный муж бросил меня, ушел из дома.
— А я? А Майка? Не оставляй нас! Как же ты можешь так поступить? «Отстань!» — Муж оттолкнул меня и хлопнул дверью. А потом я узнала, что он живет с молоденькой продавщицей, которая работала в ближайшем супермаркете.
0 18199
Удар был слишком неожиданным. Я впала в депрессию и перестала замечать все вокруг себя. Майка плакала, теребила:
— Мама, мамочка, очнись! Мне страшно, когда ты такая...
— Какая такая? — безразличным голосом отзывалась я на ее слова.
А есть ли смысл жить? Зачем, если тебя бросают, как надоевшую вещь? Никто не протянет руку помощи, не поймет. Для чего? Ходила по замкнутому кругу обиды и тоски и лишь, когда у нас поселилась мама, отошла. «Ты плохо влияешь на Майю, — сказала она. — Решила плюнуть на свою жизнь, это твое дело, но ты ответственна за судьбу девочки. Не забывай об этом. Твоя дочь может погибнуть». И я словно очнулась...

С горечью оглядела Майкины колготки с дырявыми пятками, вспомнила чай с хлебом, которые ставила перед дочкой вместо ужина, и ужаснулась собственному эгоизму! Как же я могла так отчаяться, чтобы забыть о дочке! Уход мужа для меня — это тяжело, но для дочки предательство отца — настоящий шок. Как я могла не замечать ее горя? И жизнь круто переменилась. Если еще вчера едва находила силы, чтобы пойти на работу, то теперь рьяно принялась зарабатывать деньги. — Дочке нужно много всего, — твердила себе как заклинание. — Майечка будет иметь все самое лучшее! Вот удивится бывший муж, что я смогла самостоятельно вырастить дочку, дать ей образование и поставить на ноги.
После развода прошел год. Майке исполнилось шестнадцать, и ей действительно нужно было много всего. Теперь-то понимаю, что и мое горькое уныние, и моя фанатичная рьяность в работе одинаково лишили дочку главного — моего внимания, моей заботы и ласки. Сначала я не замечала дочь, позже у меня физически не хватало времени заниматься ее проблемами. Да, зарабатывала немало. Но не настолько, чтобы чувствовать, что своей работой могу обеспечить свою и Майкину стабильность в будущем.

Что творилось все это время с дочкой, я и понятия не имела. Когда возвращалась домой, Майка, как правило, уже спала, и иногда я даже не удосуживалась заглянуть в ее комнату. Вот так мы и жили. Я пахала, а дочка училась, и неизвестно, какой бы трагедией все закончилось, если бы однажды я... не вывихнула ногу. Недаром говорят, что не было бы счастья, да несчастье помогло. Невольно я наблюдала жизнь дочки, и открытия, которые происходили на моих глазах, очень настораживали. Я вдруг заметила, что Майка сильно похудела, да и настроение у нее подавленное.
— Доченька, ты себя плохо чувствуешь? Майя пожала плечами. Но больше всего меня поразил ее ответ:
— Тебе не все равно?
— Майя! Как ты со мной разговариваешь? — возмутилась. Она процедила мне, как муж когда-то:
— Отстань...
Я стала присматриваться к дочери внимательнее. С ней явно происходило что-то странное. Майя много ела, но отчего-то стеснялась этого. Я ставила перед ней тарелку с отбивной и картошкой, а она вяло тыкала вилкой в мясо:
— Неохота есть. Я и так толстая.
— Ты доведешь себя до истощения, — волновалась я. — Ешь.
Она отодвигала тарелку, но как-то я заметила, что она жадно поедает ту же отбивную и картошку тайком. «Ничего страшного, — успокаивала себя. — Ребенок еще растет, организм требует дополнительных калорий». Но через день Майкин аппетит удивил меня.
Я застала дочку, горстью запихивающую себе в рот печенье.
— Ну и диета у тебя! Не глупи, Майка. Питайся нормально, и тебе не придется подъедать после обеда или ужина. Дочка скользнула по мне злым взглядом и проворчала: «Не твое дело».
— Что это значит? Кто тебе сказал, что это не мое дело? — возмутилась я, а дочка презрительно ответила:
— Скорее бы ты уже выздоравливала и отправлялась на работу.
— О господи! Майка! Неужели я тебе так мешаю жить?! — обиделась я.
— Ты? — завопила она. — Да ты меня вообще не замечаешь! Словно меня и нет. Пропадаешь где-то сутками, а теперь решила вопросы задавать?

Я тоже не сдержалась:
— Пропадаю?! Я вкалываю, для того чтобы ты имела все необходимое! Она закрыла уши руками и бросилась почему-то не в свою комнату, а в туалет. Я услышала судорожные звуки рвоты и забеспокоилась. Неужели Майка что-то скрывает от меня?
Я вернулась на работу, но тревога за дочку поселилась в душе и не отпускала. А дома тем временем происходили странные вещи. Вечером я приносила домой запас продуктов на неделю: килограмм хорошей колбаски, несколько пакетов с пельменями, сыр, сметану, молоко, овощи, фрукты, сладости, а на следующий день вечером холодильник был пуст. — Майя, а куда подевались продукты?
— Ко мне друзья заходили... — отвечала дочка. Я ей не верила, так как знала, что у Майки не было друзей. Когда я сказала ей об этом, она взвилась:
— А я просила перевести меня в школу, где учится Люся!
Люся — давняя подружка Майи, но ходила она в слабую школу, а у меня была цель перевести дочку в престижное учебное заведение.
— Найди общий язык с ребятами в новой школе, — посоветовала, но Майка глянула на меня со злостью. Я решила, что со здоровьем дочки не все в порядке. Майка все худела, но ела много и часто. И эта рвота... Вдруг страшная догадка потрясла меня. Майка беременна? Аппетит, рвота...
— Доча, когда у тебя последний раз были месячные? — спросила как-то. Она задумалась, пожала плечами:
— Не помню...

Сразу тащить дочь к гинекологу я не решилась. Купила упаковку гигиенических прокладок, положила дочери в тумбочку. Через две недели проверила. Все на месте. Догадка подтвердилась! Я ужаснулась, но вечером решила серьезно поговорить с дочкой. Толкнула дверь ее комнаты и обалдела. Майка сидела на кровати и зубами отрывала куски от палки копченой колбасы. Рядом валялись пустые скомканные коробочки от йогуртов. Штук восемь-десять.
— Майечка... — Я так растерялась, что чуть в обморок не грохнулась, ведь картинка была не для слабонервных.
Дочка покраснела, нервно сгребла еду.
— Стучать надо! Или тебя не учили?! Я расплакалась. Села рядом с ней:
— Я же вижу, что с тобой происходит! Ты не хочешь поделиться со мной?
— Поздно что-то вспомнила... — презрительно ответила дочь и, согнувшись, побежала к туалету.
— Боже... — прошептала я, когда она вышла из ванной. — Ты беременна? — спросила осторожно, когда Майя, обессиленная длительной рвотой, устало лежала на кровати.
— Что за мысли! Да ты с ума сошла! — резко ответила она.
— Не ври, — говорила спокойно. — У тебя же нет месячных.
— Может быть. Но парня тоже нет!
— Но тебя тошнит...
— Меня тошнит от этой ужасной жизни! — Из ее глаз потекли слезы.
— Как же ты можешь такое говорить, Майя?! — испугалась я. — У тебя все есть! У тебя такие перспективы... Она прервала меня вопросом:
— Хочешь узнать, что меня радует на самом деле? Еда! Вот что!
— Еда? — не поняла я.
—Я хочу есть всегда! — Майя говорила быстро, словно торопилась излить на меня все, что так долго скрывала. — Я хочу есть всегда и везде. Я радуюсь только тогда, когда ем, а потом... Потом меня тошнит, кишки выворачиваются наружу, и я снова хочу есть...

Она говорила, а в моем мозгу уже вертелось красивое слово «булимия»
. Мне пришлось стать свидетельницей смерти от этой болезни одной женщины, нашей соседки. Я тогда была девчонкой. Рядом с нами жила обычная семья: муж, жена, сын. Женщина была худющая, но ее жуткому аппетиту дивилась вся округа. Она ела все подряд и часто. Но мне рассказывали о жутких приступах рвоты, которые мучали ее. Она умерла от истощения. Не сама смерть шокировала тогда — ее причина... «Разве можно умереть от еды? И что же это за болезнь такая — чем больше ешь, тем больше напоминаешь скелет?!» — недоумевала я тогда.
Майка рассказывала, а я чувствовала, как от ужаса немеют ноги. Ночь не спала. И прежде чем принимать решение, что делать, я поискала в Интернете сведения о булимии. Всемирная паутина выплюнула мне столько ужасов, что я потеряла покой. Одна мысль стучала в мозгу: быстрее, быстрее, надо быстрее... Не дай бог... И я вспоминала умершую соседку. Теперь мне стала понятна эта нелогичная для молодого возраста депрессия, которая разъедала душу Майки. Нужно доказать дочери, что есть смысл бороться, чтобы победить болезнь.
— Это болезнь? Но все люди едят...
— Но не у всех рвота после еды, не всех мучит животный голод.
— Отчего случается эта болезнь? — спросила дочь, и я пожала плечами:
— Медики не знают причин возникновения булимии. Зато они научились отлично справляться с этой болезнью. Я читала научную работу одного маститого психиатра... Майка вскочила и заорала:
— Психиатра? Нет, не пойду к психиатру! Я в своем уме!
Ох, и трудно было убедить дочку пойти к врачу! На это ушло больше месяца, и за это время Майка ничуть не изменила привычек. Она по-прежнему мало ела в моем присутствии, зато потом я выгребала из ее комнаты гору оберток от шоколада, печенья и конфет. Дочь не слушалась меня. Помогла моя мама.
- Только попробуй махнуть на ребенка рукой!
- Нет, я не сдамся, — твердила я себе, и каждый вечер продолжала убеждать дочку пойти на прием к врачам.

Скоро выяснилось, что в нашем городе есть только один специалист, имевший прежде дело с булимией. Я понимала, что лечение будет долгим и комплексным. Майка сдалась неожиданно. Однажды приступы рвоты так измотали ее, что, когда она, пошатываясь, вышла из туалета, прошептала только одно слово: «Согласна...» Не могу сказать, что стало легче. Но мы с Майкой рук не опустили, потому что вместе с проблемами ясно увидели и перспективы.
— И меня перестанут мучить ужасные приступы рвоты?
— Да, мое солнышко. И твое настроение тогда будет радостным, и друзья будут рядом с тобой...
Я говорила не пустые слова. Я перевела Майку в школу, где училась Люся. Врачи рекомендовали создать максимальный психологический комфорт, и я знала, что общение с Люсей поможет Майе. А еще я должна была доказать дочери, что для меня нет никого и ничего важнее, чем она.
— Я с тобой, родненькая, я помогу тебе во всем, дорогая, — повторяла Майке ежедневно как заклинание.

И я каждый день старалась доказать ей свою любовь. Постепенно наши отношения стали налаживаться. Прошел год, и мы с дочкой пока еще только в начале пути к выздоровлению. Но если раньше по несколько раз в день Майка рвалась в туалет, чтобы исторгнуть из себя пищу, то теперь приступы случаются все реже. В последний месяц лишь дважды ей стало плохо. И питается она теперь иначе — в соответствии с рекомендациями врачей. Другим стал и ее жизненный настрой! Когда в один из дней неожиданная тошнота подступила к горлу, она побледнела, но сказала твердо:
— Это — последний раз, больше такое никогда не повторится.
Я верю в нее и верю в себя. Мы сможем вернуть Майкино здоровье. А недавно дочка вернулась с прогулки и радостно сообщила мне:
— Мам, я влюбилась!
В этот миг я почему-то решила, что у дочки восстановился менструальный цикл, нарушенный булимией.
— Отличная новость!
— Мам, может, пригласим его в воскресенье на обед? — спросила моя девочка, и я кивнула.
Майка уже не боится садиться за стол и принимать пищу в присутствии посторонних людей. Она обязательно будет здоровой. И счастливой...
С этой статьёй читают

Чуть рекламки ;) Коммент. (0) Новое на форуме

Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера