Подпишись и читай
самые интересные
статьи первым!

Новорожденные дети, брошенные в детском доме

Дети
Как страшно, когда тебя предают. Но только когда это делают папа и мама, бросая детей в роддомах, то не у всех хватает сил забыть боль.
У меня не было желания долго работать в детском доме. Просто я живу совсем рядом с этим тоскливым учреждением, которое до поры до времени старалась обходить стороной.
25 195563
Дома своих двое, и наблюдать за сиротами — не лучшее из существующих занятий. Хочешь ты того или не хочешь, чувствуешь ли какую-то вину или нет, но сердце начинает болеть, а совесть — мучить не на шутку. Но жизнь распорядилась по-своему... Я, учительница математики, не сработалась с директором школы, да и сынишка хворал, заставляя постоянно сидеть на больничных. И мне пришлось пойти в детский дом, намереваясь поработать тут только до той светлой поры, пока не устроюсь в другую школу. Сотрудников в детском доме всегда не хватало: мало кто имеет столько душевной доброты, чтобы изо дня в день находиться рядом с самым печальным человеческим горем — детьми, которых предали и бросили собственные родители.

Но прошло более двадцати лет
, а я все еще тут, в детском доме, и уже не хочу покидать этих малышей. В тот день перед работой я должна была зайти в районную больницу, где лечились несколько наших воспитанников. Набрала конфет, печенья — не с пустыми же руками идти! Из приемного отделения раздавался надрывный детский плач. Так рыдают новенькие... Я могу отличить этот плач от тысяч других интонаций и нюансов обычных детских слез. Все равно, какого возраста новые сироты. Только они так горько плачут, и в каждом их всхлипе — страшное открытие. Кажется, будто ребенок говорит:
«Почему я один?! Где мама?! Позовите ее! Передайте, что мне плохо без нее». Так и было. В приемном отделении нянечка возилась около маленькой кроватки. Я склонилась над заплаканной крохой: на вид месяцев десять-одиннадцать, аккуратненькая домашняя распашоночка... Не похожа на дитя неблагополучных родителей. Детей алкоголиков или наркоманов я определяю мгновенно.

У них испуганные глаза
, синеватая кожа, страшный аппетит после домашних голодовок. Они очень нервные, часто с психическими или физическими отклонениями. Этот малыш совсем из другой категории: или с родителями случилась беда, или молоденькая девочка родила его вне брака и не справилась с ролью одинокой матери.
Новое приобретение, — отчиталась нянечка. — Зовут Эльвира Ткаченко.
Эльвира... Я вспомнила, как шокировали меня поначалу диковинные или очень редкие имена, которые давали своим детям люди, бросившие их. Анжелики, Оскары, Эдуарды, Констанции и Лауры... Может, так глупо и неуклюже горе-родителям хотелось украсить жизнь своих бедных отпрысков?

Я не могла найти другого объяснения
этому странному и печальному явлению. Детдомовские «Анжелики» не походили на знаменитую героиню романов Анны и Сержа Голон, «Лаур» не ждали страстные Петрарки, и вряд ли «Констанции» будут испытывать неистовые любовные порывы д'Артаньянов... По-другому складывалась их жизнь, отмеченная тоскливой печатью раннего сиротства.
— Ткаченко? — переспросила я и похолодела. — Господи, этого не может быть! Можно взглянуть на ее документы? Ошибка исключалась. Не однофамилица, не сестра... Бумаги свидетельствовали о том, что мать девочки, Ульяна Ткаченко, в состоянии нервного срыва доставлена в психиатрическую лечебницу. Я схватила телефонную трубку и позвонила приятельнице из отдела опеки и попечительства. Мария Михайловна должна была точно знать, что произошло.
— Маша? Это Зоя. В больницу сегодня девочку привезли... Эльвира Ткаченко. Я очень хорошо знаю маму малышки. Ее зовут Ульяна Ткаченко. Пожалуйста, не могла бы ты мне рассказать, что с ней случилось? — Ой, Зоя, это ужасно! Видать, я никогда не привыкну к этим кошмарам. Нет, нет... Никакой аморальщины, никакой поножовщины... Мне известно немного. Соседи обратили внимание на непрерывный надрывный плач ребенка в течение двух суток, вызвали милицию и «скорую». Дверь пришлось ломать... Мать сидела на полу и держала в руках какую-то смятую бумажку. Потом удалось выяснить, что это было письмо.

На окружающих абсолютно не реагировала
. Врачи говорят, что в таком состоянии она пробыла очень долго. Да это и по ребенку было видно: девочка была совершенно мокрой, холодной и голодной. Ползала по полу рядом с чокнутой. Вот и все. Мать отправили в психиатрическую больницу, ребенка — в детскую. Будем выяснять, где отец малышки. — Спасибо, Маша, — выдохнула я и с ожесточением взялась за работу. Это лекарство проверено годами. Если сердце вдруг сжималось, дышать становилось тяжело, и выхода не наблюдалось в обозримом будущем, я старалась окунуться в работу. В какую-нибудь. Помогало. Но сегодня мысли неотступно возвращались к Уле, Ульянке, Ульяне Ткаченко, чья дочка лежит сейчас в приемном отделении детской больницы и непрерывно горько плачет. Я прекрасно помню личико Ули, когда она впервые переступила порог детского дома. Ей было четыре года. Огромные перепуганные глаза, сжатые в кулачки тоненькие ручки. Она собиралась по-настоящему обороняться от новой беды, которая на нее свалилась. Кроха привыкла к этой необходимости, находясь в постоянном страхе от буйств родителей-алкоголиков. Но это уже в прошлом. На глазах малышки они упились до смерти техническим спиртом. Девчушка очутилась у нас, поскольку ближайшие родственники... просто-напросто отказали ей в заботе.

Но сердцу не прикажешь
. Как ни старалась я относиться ко всем детям заботливо и ровно, но Ульянка нравилась мне больше других. Удивительно, но в этой девочке из неблагополучной семьи было столько житейской мудрости, доброты, сердечности, невероятной целеустремленности. Как-то мы с малышами готовились к праздничному утреннику, а Уля сидела и неотрывно смотрела куда-то за окно своего вынужденного сиротского дома.
— О чем размечталась, Ульянка? — вырвалось у меня, хотя я помнила неписанное правило: ни в коем случае нельзя спрашивать этих детей об их мечтах. Табу! Ибо знаем ответ наперед. Только одна мечта у всех сирот, да и та — почти всегда несбыточная. Фата-моргана.
— Я мечтаю, чтобы здесь не быть, — ответило пятилетнее дитя. — Я мечтаю, что у меня будет мама, папа, братики и большая собака. Я хочу свой дом!
Я прижала ее к себе и стала увлеченно что-то рассказывать, чтобы отвлечь. Но сделать это было просто невозможно.

Как-то ночью
я услышала в спальне шорох и подошла к ее кроватке. Девочка лежала с широко открытыми глазами, из которых текли крупные слезы.
— Почему ты не спишь, Улечка?
— Тетя Зоя, заберите меня к себе, — прошептала она. — Я буду все делать у вас дома, буду послушной. И ваших детей я не буду обижать. Они ведь не злые? И муж у вас, наверное, самый добрый на свете. Давайте, я стану вашей дочкой. Детям нельзя без дома. Ведь, правда?
— Ты так не любишь наш общий дом? — спросила я, наученная опытом общения именно на эту тему. — Мы собрали деток, о которых некому заботиться, и стараемся, чтобы вам тут было хорошо... Ульяна никак не отреагировала на мои слова, и я продолжила еще убедительнее.
— Ну, подумай: нас всего двадцать воспитателей и нянечек, а вас больше сотни. И новые детки к нам приходят. Ты же видишь, правда, Улечка? Смогли бы мы вас любить, если бы вы были в разных местах? Нет! Мы бы ни за что не успели, и кто-то бы остался голодным или попал в беду. Нет, мы с тобой должны жить вместе: тут, в нашем общем доме. Заботиться друг о друге, помогать...
— Я люблю тут всех: и детей, и воспитательниц, и нянечек... — она смотрела на меня, и из ее глаз продолжали градом катиться слезы. — Но мы никому не скажем, что вы заберете меня. Я хочу быть только вашей дочкой. Можно?
— Тогда я буду видеть тебя меньше, чем сейчас. Ведь я все время тут. Спи, Улечка. Завтра у нас масса интереснейших дел, — мягко уговаривала я ребенка.
— Значит, не заберете, — упавшим голосом сказала Ульянка и отвернулась.

Я старалась уделять очень много внимания этой трогательной девочке. И запомнила ее именно такой: маленькой, хрупкой, с огромными глазищами... В нашем детском доме содержались дети-дошкольники, и когда Уле исполнилось семь, ее отправили в другое учреждение для сирот. Школа-интернат находилась в районном центре, километров за сто от города. Мы обещали друг другу писать. Автобус стоял у порога, а она рыдала, обхватив меня тонкими ручками. — Я буду все время писать, тетя Зоя... Вы только не забывайте меня, только не забывайте! Я буду писать, — все твердила она, как заклинание.
— Ну конечно, — говорила я девочке, делая невероятные усилия для того, чтобы не разрыдаться. — Ты должна писать мне, потому что я волнуюсь и хочу, чтобы ты обязательно выросла счастливой, несмотря ни на что. — Я буду счастливой. Обещаю вам... Как она старалась! Ее частые наивные письма... Я храню их до сих пор. Вот Уля в первом классе. Кривые буковки, строчка ползет. «Дорогая тетя Зоя. Можно, я буду называть вас мамой Зоей? Я учусь хорошо. Скоро я вырасту. У меня будет свой дом, и я приглашу вас в гости». Ах ты, бедолага. И так в каждом письме.

Мой дом... Когда Уля окончила девять классов, она уехала еще дальше, в соседний райцентр. Поступила в профтехучилище, училась на портниху. Размашистый почерк, веселые слова... «Здравствуй, мама Зоя! Я меня уже есть своя кровать! Ты понимаешь? Своя собственная настоящая кровать! Я купила ее на распродаже старой мебели, потратила всю стипендию. Придется поголодать, но разве это важно? Я лежу на своей кровати и мечтаю. Скоро я стану настоящей портнихой, смогу шить все: и одежду, и постельное белье, и даже вещички для малышей. Девчонки говорят, что хорошие портнихи всегда много зарабатывают. Я обещала тебе, мама Зоя, что стану счастливой, поэтому у меня много дел. Вот справлюсь с ними, и у меня появится свой дом. Готовься ко мне в гости».

Она была одержима этой мечтой, и ничто не могло остановить ее маленького храброго и изболевшего сердечка. Оно билось отчаянно, только бы вырваться из страшного сиротства и одиночества. А потом она встретила этого Роберта. Я тогда еще и в глаза его не видела, но что-то неуловимо тревожное витало в письмах Ули, и я очень волновалась. «Мама Зоя! У меня теперь есть молодой человек. Он меня очень любит, а я без него просто жить не могу. Теперь я, наконец, верю, что у меня, вернее у нас с Робертом, будет свой дом, семья, ребенок. Хочу, чтобы у моего ребенка была самая счастливая судьба, и он никогда не повторил бы мою. Даже не знал бы, что это такое: ощущать себя «худшим». Роберт говорит, что я слишком требовательная, что нужно смотреть на жизнь проще. Но он просто не пережил того, с чем столкнулись в жизни мы с вами, мама Зоя! Мы-то знаем, что хуже всего, когда тебя предают... Я смогу выдержать любые испытания. Но только не предательство! Если в жизни меня еще хоть кто-нибудь бросит, как ненужную вещь, я сойду с ума. Мы ведь с вами понимаем, что предательству нет никакого прощения...» Она так и писала — «мы с вами», и я в очередной раз дивилась мудрости этой хрупкой девчушки. Она одна смогла понять, что и нам, воспитателям, невыносимо сложно ежедневно кровоточить сердцем, успокаивая рыдающих от тоски несчастных сирот.

Наконец-то пришел день
, когда я увидела Улиного избранника. Она позвонила мне домой и звенящим от счастья голоском прокричала:
— Мама Зоя! Я выхожу замуж! Без вас свадьбы не будет, потому что вы самая долгожданная гостья. Мы с Робертом ждем вас! Ты обязательно должна увидеть, какое красивое подвенечное платье я себе сшила! В нем я такая красавица, прямо как артистка!
И я поехала. Мыс Улей не виделись двенадцать лет, и если бы не фотографии, которые она слала мне изредка, я никогда бы не узнала в этой высокой красивой девушке свою воспитанницу. Рядом с ней — мужчина лет сорока с хмурым лицом. Лысоват, полноват, бегающие глазки. Ох, сиротка, куда ты смотрела?! Но она, казалось, не замечала всего этого. Ее взгляд на будущего супруга выражал восхищение. Я не стала говорить Ульянке о своих подозрениях. Да и как бы это выглядело? Девочка влюблена по уши, глаза сияют, а я ей буду нашептывать о своих интуитивных ощущениях? Этим я сделаю только хуже, ведь так она может подумать, что я хочу разрушить ее счастье. А я для нее самый близкий человек... Но Роберт мне все равно не нравился, хоть убей! Да и поздно было что-то говорить, советовать: Ульянка в свадебном платье уже подписывает документ и становится законной женой этого подозрительного, по моему мнению, типа. Хотя она и сохранила свою девичью фамилию. «Так вы меня не потеряете», — смеясь, Ульянка объяснила мне свой поступок.

После свадьбы
письма от Уленьки стали приходить гораздо реже. Они были короткими, нервными и нарочито оптимистичными. Но в них — нет-нет, да и проскакивали тревожные вопросы, на которые я, несмотря на свой жизненный опыт, не всегда могла ответить: «Мама Зоя! Теперь у меня есть свой дом. То, о чем я мечтала всю свою жизнь, наконец-то сбылось. Но мне почему-то не очень радостно. Оказалось, дом — это не все, что нужно человеку для счастья. Даже наоборот. Дом — не главное. Иногда хочется жить с любимым человеком под вечнозеленым кустом, только бы знать, что любовь не покинет тебя никогда. Неужели люди не понимают этого?» Самые радостные, но в то же время самые тревожные письма от Ульянки приходили в то время, когда она ждала ребенка. «Мама Зоя! Я скоро сама стану мамой. У меня кружится голова от счастья, когда я прикладываю руку к животу и чувствую постукивание ножками малыша. Я уверена, что женщина, которая испытывает блаженство от этого простого факта, никогда не бросит своего ребенка. Может, моя настоящая мама потому и пила всю свою жизнь, что не прикладывала руку к животу, когда носила меня под сердцем. Я разобьюсь, но мое солнышко никогда не попадет в детский дом!

Я специально не интересуюсь
полом ребенка заранее: жду от природы сюрприза. И хотя Роберт категорически хочет только мальчика, я думаю, что будет девочка. И даже имя я ей уже придумала! Моя крошечка будет самой-самой лучшей»! Горе... Какое горе! Я бережно складываю ее письма и вспоминаю личико маленькой Эльвиры. Как ты похожа на свою мать, солнышко! Те же огромные глаза, та же добрая улыбка. И что самое страшное — ты даже не понимаешь, что можешь стать сиротой. Как боялась этого твоя сильная и такая хрупкая мама! ...Мне не нужно было узнавать, в какой больнице лежит Ульянка.
«Психушка» — одна на весь наш район! Строгая медсестра провела меня по пахнущему хлоркой коридору, открыла серо-белую дверь... Да, это Ульянка! Она неподвижно смотрела в одну точку, не обращая никакого внимания на все, что происходит вокруг. В руках — скомканный лист бумаги.

Я пыталась взять у нее из рук этот лист
, но она зашлась диким плачем и прижала бумагу к себе, испуганно озираясь вокруг, словно боясь, что отберут не просто листок бумаги, а саму жизнь...
— Невозможно забрать, — пожаловалась пожилая медсестра. — Только эта бумажка ей и нужна, бедной! Вот так сидит целыми днями и держит ее в руках.
— А что там? — спрашиваю я.
— Да письмо от мужа. Всего несколько строчек. Когда она спала, то мы осторожно письмо забрали и прочитали. Мужики — сволочи. Ейный мужичок пишет: «Пропади ты пропадом, сирота приблудная! Жить с тобой не буду! Не ищи меня! Роберт». И что это за Роберт такой ей попался? Может, певец, какой?
— Какой певец?! Стервец! — выкрикнула я резко, пытаясь скрыть, внезапно набежавшие слезы. — Вы лучше скажите: что врачи говорят? Она выздоровеет? Может быть, нужны какие-то лекарства, помощь... Я все сделаю, только бы ей стало легче. У нее ведь дочка...
— Плохое говорят, — призналась медсестра. — Что тут ей, бедняге, жить до конца века. Ну, если, конечно, чуда не произойдет. Оно ведь по-всякому может быть. Я здесь давно работаю. Повидала. Вот есть вроде легкие больные, а торчат годами, а есть такие, что на волоске от смерти, но выкарабкиваются...

Вот оно, твое счастье, Улечка! Не выдержала, что тебя снова бросили, предали... А как же дочка? Почему в тот момент уснула твоя мудрость? Почему ты не сберегла себя для крохи? Она ведь теперь как раз там, где ты меньше всего хотела ее видеть! Неужели о такой судьбе для своей малышки ты мечтала и молила высшие силы, чтобы уберегли ее от беды?
Я вернулась домой и, захлебываясь рыданиями, все рассказала мужу. Описывала сложную судьбу своей воспитанницы, вспоминала все ее испытания с самого рождения. И в голове у меня медленно созревал план. Закончив исповедь, я решительно ему сказала:
— Хочу забрать ее дочку домой. Нельзя по-другому. Не могу... Это мой долг.
— Забирай, конечно, мы справимся, — ответил муж и обнял меня, а я с новой силой разрыдалась ему в плечо.
Ну почему бедной Уле не встретился на пути такой надежный и сильный человек, как мой муж? Почему судьба подбросила ей этого подлеца Роберта? За что, за какие грехи? Утром я рассказала трагическую историю Ули главврачу детской больницы. И та разрешила забрать Элю домой в тот же день, сказав:
— Под твою ответственность, Зоя. Документы начни оформлять сегодня. Если кто-то из отдела опеки и попечительства узнает, что я отдала тебе девочку без документов, без отказной отца, я лишусь работы. И ты тоже. Еще и в суд подадут.
— Сегодня же! — поклялась я, но начала не с этого. Тут же отвезла Эльвиру домой, где мои уже взрослые дети и муж не отходили от малышки ни на минутку. А сама помчалась в «психушку» к Уле.
— Да зря вы каждый день мотаетесь, — пожалела меня медсестра. — Как сидела, так и сидит. Никаких изменений.
— Мне очень надо, — попросила я. Ульянка сидела в той же позе, что и день назад.

Раскачивалась из стороны в сторону
, смотрела мимо меня в только ей ведомую даль и сжимала в руке письмо. Я наклонилась к ней, погладила по голове и прошептала как заклинание:
— Ульянка! Доченька ты моя! Эльвира не попала в детский дом. С ней все в порядке. Она живет теперь у меня дома и очень ждет тебя! Скорее выздоравливай, мамочка! Ты нам очень нужна... Я буду приходить к тебе, и рассказывать про дочку, а ты набирайся сил. Мы теперь семья... Ульянка все так же раскачивалась, но мне показалось, что в уголках ее огромных глаз блеснули слезы. Нет, девочка моя! Не сдавайся! Твое счастье, розовощекое и улыбчивое, ждет тебя. Ты сумеешь! Ты выбросишь гнусное письмо и обязательно вернешься... А мы будем тебя ждать! Я верю, чудо произойдет!
С этой статьёй читают

Чуть рекламки ;) Коммент. (9) Новое на форуме

Зуля
Очень трогательная статья! Хочу взять брошенного ребеночка новорожденного, потому что я не смогу больше иметь детей...
А очень хочется.
Осталось только поговорить с мужем, как он на это посмотрит.
Зуля 18 октября 2011 20:09 Ответить
Надежда, мама Анечки
Очень трогательная история! Как хорошо, что рядом с детишками в детских домах есть люди с добрыми сердцами! Нужно делать для этих малышей хоть что-то светлое, чтобы они не чувствовали себя всеми брошенными и никому на этом свете ненужными.
Лизочика
Читаю, а у самой слезы на глазах..
И только теперь понимаю, что мои жилищные проблемы, какая-то неустроенность- это ничего, по сравнению с тем, что есть на душе, и в сердцах тех людей, которые были вынужденны провести свои "нежные годы" в домах-приютах и с этим выйти во взрослую жизнь..
Дай, Бог, всем Вам здоровья, душевного равновесия, счастья! Пусть всё будет у Вас хорошо!
Ульяна, ты должна поправиться! Ты нужна своей кровиночке!
Лизочика 15 января 2012 04:07 Ответить
Наталья
Спасибо господу что есть такие люди..... слёзы на глазах.... Немного таких способных на такие поступки.... Здоровья маме Зое......... Ульяне сил и здоровья.....Крохе настоящей семьи....... и счастья...спасибо за статью.
Наталья 26 февраля 2012 11:22 Ответить
Лелька
Господи! Сколько же детдомовских детишек упрямо ждут маму...любую...свою... Надеюсь,Ульяна выздоровела и все у них с дочкой хорошо!
Лелька 20 августа 2012 23:35 Ответить
Настя;;1
Меня эта статья очень тронула, мою дочечку зовут Улей и мне от этого ещё тяжелей потому что шло сравнение. Господи помоги Ульяне и деткам которые ждут своих мам.
Настя;;1 21 августа 2012 22:05 Ответить
Жанна
Как сейчас Ульяна?
Я когда попала с ребенком в больницу для новорожденных. Там была одна отказница. Она ровесница моему ребенку 8 дней рождения было всего. Она очень сильно кричала плакала. На что ей медсестра грубым голосом сказала "Что орешь - не ори!? Все равно тебя никто не слышит! Не нужна ты никому! Если даже мать родная отказалась! " как так можно говорить это ребенку?????? На сколько жестокой надо быть чтобы так говорить? Это же не скот свиней какой-то.

После этого все мамы у которых были там дети-груднички узнали об этом. Я всю ночь переживала такое обращение к малышу. До сих пор я не могу успокоится прошло 4 месяца. Была бы моя воля и достаточно финансов я бы усыновила еще одного ребеночка.
Жанна 7 января 2013 18:52 Ответить
Ольга
Есть ведь такие прекрасные женщины!!! Дай, Вам Бог здоровья и жизненных сил!!!! Спасибо за рассказ.
Ольга 3 августа 2013 23:30 Ответить
Николай Иванович
Огpомное спасибо за.... Необходимо. Посмотрить рядом и помочь родным, соседям, просто. Кому необходима наша помощь... И важно. Сразу взять на себя ответственность.
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера