Подпишись и читай
самые интересные
статьи первым!

Анастасия Кочеткова и Резо - почему развелись?

Биографии
Известная Анастасия Кочеткова и Резо почему развелись? – узнаете из нашей статьи. Началось все с того, что Анастасия почувствовала — будто что-то случилось. Дверь квартиры была открыта. Осторожно переступив порог, вошла в коридор, потом заглянула в каждую комнату. Все было перевернуто, из шкафов вывалены вещи. Но худшее ждало впереди. В спальне на кровати лежало бездыханное тело. И это была... я! Крик застрял у меня в горле. Уже теряя сознание от страха, я вдруг поняла, что это всего лишь вещи. Вор-шутник разложил их так, чтобы казалось: лежит человек.
16 159891

Длинное концертное платье сверху украшало боа, над ним стояла диадема. Вокруг «фигуры» — ножи. Это напоминало кадр из плохого фильма ужасов. Я вызвала милицию. Когда оперативники взялись описывать похищенное, выяснилась интересная деталь. Грабители хорошо знали мои предпочтения и вкусы. Из целого вороха фирменных курток, сумок и концертных платьев они очень точно выбрали самые любимые мною вещи. А вот украшения и технику, которой была напичкана квартира, не тронули. На тумбочке так и остались лежать бриллиантовые сережки от Chopard! «Нет, это не ограбление, — покачал головой старший группы. — Это вы кому-то сильно не нравитесь».

Сняв показания камеры слежения, оперативники установили, что преступников было девять! Они провели в квартире несколько часов, ничего не опасаясь и не торопясь, будто точно знали, во сколько я появлюсь. Даже выпили чаю с моим печеньем! Видимо, взломщикам было поручено сделать что-то очень  «приятное» для хозяйки дома, и они унесли с собой два чемодана и три дорожные сумки, набитые моими вещами. Уходя, обернулись к камере и сделали ручкой: «Пока, детка!» Окончательно добило меня известие, что дверь в квартиру не была взломана, ее просто открыли ключом... Я не знала, что думать. Вернее, знала, но гнала от себя для них выход в свет стал событием. Все свое время они тогда проводили на съемочной площадке и в буквальном смысле жили войной. Каждый день взрывы, кровь. Федор с Резо зашли в гримерку, где мы готовились к выступлению. «Ты поразила меня своей яркостью, — вспоминал позже Резо.

 — Сидела моя подруга и намекнула: «Тобой кое-кто интересуется...» Я буквально парила от счастья, потому что чувствовала — это мог быть только он! Наконец мы вернулись в Москву, и на одном из выступлений на сцену поднялся Резо с огромным букетом цветов. Он пригласил меня в кино, и  мы  пошли  большой  компанией. Я никогда не была закомплексованной, а вот в присутствии Резо как-то стеснялась и робела, в окружении друзей общаться с ним было легче. Но спустя три месяца я уже не нуждалась ни в чьей поддержке. Теперь мы вдвоем ходили в кино, я привела его в Big Club, где зажигала с Тимати, когда пела в его группе VIP77. Резо стал первым мужчиной, из-за которого мои родители услышали:

—  Сегодня ночевать не приду.

—  С чего вдруг? — вскинулась мама. — А где ты останешься?

—  У молодого человека. Его зовут Резо.

Папа так разволновался, что даже не мог членораздельно говорить:

—  Как-как его зовут?! Настя, ты сошла с ума!

—  Остановись! — кричала мама. — Подумай, сколько тебе лет!

— Я уже работаю... — упорствовала я.

Они были непреклонны. Мама-архитектор и папа — известный юрист совсем не так представляли себе жизнь дочери. Я уже шокировала их своим участием в проекте «Фабрика звезд», а тут, в шестнадцать лет, — серьезный роман! Всеми силами родители пытались удержать меня от неверного шага, но мне казалось, что они просто не хотят меня понять. И я не сдалась, заявив, что хочу жить с Резо. Была еще глупой девчонкой, а он так умел ухаживать. У меня началась страшная депрессия. Как вышло, что в двадцать один год я осталась одна с ребенком, «не нравящаяся» настолько, что меня решили подвергнуть этому жестокому и унизительному испытанию? За что?! Ходила по врачам, механически отвечала на вопросы, а потом возвращалась домой, падала на кровать и вспоминала, вспоминала. Как же все это началось? Ах да, был день рождения Тимати... Мы с «Фабрикой звезд» давали концерт в Феодосии. Среди зрителей оказались члены съемочной группы фильма «9 рота». Федор Бондарчук пришел с женой Светланой и вторым режиссером картины Резо Гигинейшвили. Были они поначалу какими-то отстраненными и сумрачными, но потом оттаяли, заулыбались.  Как веселая симпатичная обезьянка. Пройти мимо просто невозможно». Выйдя на сцену, я тут же нашла его среди сотен зрителей. Это было как в старом голливудском кино: наши взгляды встретились — и время словно замедлилось, исчезли звуки, мы видели только друг друга. После концерта Федор пригласил всю «Фабрику» в ресторан. Мы с Резо сидели в разных углах, но постоянно переглядывались. Потом — я уже уходила — он подошел: «Когда будем снимать твой клип? Я срежиссирую. Ты будешь такой красивой!» После этих слов, войдя в автобус, который вез «фабрикантов» в ялтинскую гостиницу, я крикнула на весь салон: «Ребята, я влюбилась!»

А дальше — ничего, потому что тур «Фабрики» продолжился, а телефонами мы с Резо обменяться забыли. Но Резо читал стихи, рассказывал про красоты Грузии, приучал меня к хорошему кино, другой музыке — ведь я ничего не знала, кроме какой-то белиберды вроде плохого хип-хопа, Тимати, группы «Банда» и «Фабрики звезд». Именно благодаря Резо я со временем пошла учиться во ВГИК. Он был не похож на кавалеров, которые крутились вокруг. Казался серьезным, вдумчивым, к нему тянуло. Я не подозревала о том, какие душевные травмы принесут мне эти отношения, и переехала к Резо. Я всегда спешила, торопилась жить... У Резо была маленькая квартирка на Ярославском шоссе, и он этого, по-моему, стеснялся. Но мне было все равно где жить, главное — вместе. Моя кипучая энергия теперь была направлена в новое русло — обустройство домашнего очага. Я убирала, покупала в дом разные вещички, чтобы создать уют: подушечки, рамочки для фотографий. Между гастролями умудрялась готовить, печь пироги, торты. Что-то невероятное со мной творилось! Мы много разговаривали, Резо рассказывал о том, как шикарно жила их семья в Тбилиси. Его отец руководил курортом Боржоми. Но потом для Грузии наступили трудные военные времена, разруха, и мама увезла четырнадцатилетнего сына в Москву. Отец не поехал, не захотел: их брак с мамой Резо Ириной тогда уже фактически распался.

Столица

Поначалу в столице было сложно. Помог дядя Резо — известный врач и художник Георгий Гигинейшвили. Резо пошел в школу, бывшую «двадцатку», славящуюся мажорной атмосферой и именитыми выпускниками. Он хотел поступать в МГИМО, но старшая сестра — жена журналиста Матвея Ганапольского — его переубедила: «Режиссерский факультет во ВГИКе куда более перспективное дело. Послушай меня!» Он сделал так, как ему советовали, и был сестре очень благодарен, потому что скоро понял: режиссура действительно то, чем ему хочется заниматься. Когда мы познакомились, Резо работал на «9 роте», ему было двадцать три года. Мы прожили вместе всего-то два месяца, а разговор уже зашел о свадьбе. К нам в гости пришли его мама и сестра. Было долгое застолье с тостами и грузинскими песнями. И вдруг Ирина, обернувшись ко мне, спросила:

—  Ну, а когда свадьба? А?! Я что-то не понимаю, Анастасия!

—  Куда торопиться? — пробормотала я. — Мы же еще не проверили наши отношения...

Ирина начала переглядываться с сыном, словно пыталась передать ему свое возмущение: «Как? Ты еще не окрутил девчонку?!» Мне стало не по себе от этой странной сцены. Скоро в гастрольном графике у меня появилось «окно», и мы с Резо отправились отдохнуть на остров Маврикий. Поездку оплачивали мои родители. Я уже неплохо зарабатывала, но не настолько, чтобы бронировать самую лучшую гостиницу. Резо тоже не мог себе такого позволить. В один тихий спокойный вечер мы сидели в холле, играли в шахматы. Вдруг звонит мама, с которой я разговаривала всего пару часов назад.

— Как у вас дела?!

—  Замечательно, я же тебе уже говорила.

—  Мы с папой сейчас смотрим CNN. В Индонезии землетрясение. Возникшее из-за него цунами направляется на Маврикий, в ближайший час остров накроет огромная волна. Надо что-то делать!

Мы с Резо оторвались от шахмат, повернули головы в сторону улицы и только тут увидели толпу людей с чемоданами наперевес. «Попытаюсь выяснить, что к чему, а ты беги за документами!» — бросил Резо. Я ворвалась в номер, чтобы взять паспорта, но в результате стала собирать сумку. Как можно оставить мои прекрасные платья?! Схватила сценарий, который разбирал Резо, это была его первая самостоятельная работа — фильм «9 месяцев». Так я бегала по номеру и запихивала все, казавшееся важным. Прибежал Резо:

—  Куда ты запропастилась?!

—  Ну, Резошка, как можно оставить все это?

Мы сели в такси и поехали в центр города, где собирались толпы. Люди плакали, прощались друг с другом, давали интервью телеканалам, рассказывая, что ощущают, возможно, в самый последний момент своей жизни. Смотреть на это было и страшно, и весело. Мы сели в парке на скамейку, взялись за руки и тут увидели, что прямо перед нами стоит статуя Иисуса Христа. «Теперь все обойдется!» — убежденно сказал Резо. И действительно обошлось. Как мы узнали, цунами, движущееся на остров, погасили другие волны. Эта история нас очень сблизила. Мне понравилось, как вел себя Резо — спокойно, выдержанно, опекая и оберегая меня. По возвращении в Москву у нас появилось новое место жительства. От работы Резо сняли квартиру на Мосфильмовской. Она была еще меньше предыдущей. Я сказала: «Ничего, Резошка, мы и тут проживем». А он обнял меня в ответ. К тому времени Резо уже ездил на машине. На моей, точнее папиной, потому что прав у меня не было. Однажды мы поехали за продуктами, и вдруг на набережной Резо резко затормозил и приказал:

—  Выходи! Спускайся вниз!

—  Ты что?! — испугалась я. Мы стояли у самой воды, перед нами переливалась огнями вечерняя Москва. Я очень люблю свой город, для меня это самое прекрасное место на свете.

—  Посмотри вокруг! — проникновенным голосом сказал Резо. — Я знаю, как ты любишь ночную Москву, и сделаю все, чтобы в нашей жизни было еще больше огней. Прошу тебя, стань моей женой!

Резо умел произносить тосты и пылкие речи. Кроме того, он не зря получил режиссерское образование — отлично поставил сцену, выстроил кадр. Я была под впечатлением. Начала лепетать:

— Не знаю... Надо подумать, — но уже через мгновение выпалила: — Да! Да! Я согласна!

На Мосфильмовской мы прожили недолго, я соскучилась по родителям, которых четыре месяца почти не видела, и мы с Резо переехали в их большую уютную квартиру. Папа совершенно спокойно отнесся к тому, что молодые будут жить за их счет. «Ничего, Резо, — говорил он. — В двадцать пять у меня тоже ничего не было. Главное — стремись вперед, учись». Папа давал Резо книги, разговаривал с ним, советовал, какие произведения, на его взгляд, хорошо было бы экранизировать. К тому времени Резо уже обаял моих родителей, кроме того, они понимали: остановить меня невозможно. Официальное предложение он сделал на мой день рождения — второго июня мне исполнилось семнадцать. Накануне вечером мы с родителями сидели в ресторане, в котором собирались праздновать, и обсуждали меню. Потом Резо, сославшись на важную встречу, уехал, а мы отправились домой. У нас есть семейная традиция: дни рождения начинаем отмечать накануне, чтобы в полночь именинник уже мог радоваться подаркам. Честно говоря, даже получив кучу красивых свертков от родителей, я была расстроена: Резо все не было. Он пришел в половине первого с букетом цветов: «Я знаю, ты любишь доставать подарки из-под кровати...» Это еще одна семейная традиция. В детстве мне было все равно, каким будет подарок, главное, чтобы я нашла его под кроватью. «Так вот, иди в свою комнату и ищи». Под кроватью лежала маленькая коробочка, в ней — колечко. Я расплакалась! Это было красиво, как в кино. Папа принес икону и благословил нас. Свадьбу назначили на сентябрь. Летом мы с Резо вместе переживали рождение фильма «9 месяцев». Ответственность на начинающем режиссере лежала огромная — ведь в этом, самом первом, его проекте были заняты очень известные актеры: Мария Миронова, Сергей Гармаш, Федор Бондарчук, Алексей Серебряков, Артур Смольянинов, Аня Михалкова... Пока он снимал, я вместе с «Фабрикой» поехала в Юрмалу. И тут, оторвавшись от Резо, неожиданно для себя задумалась: а не поторопилась ли я? Может, на мрачные мысли меня натолкнула ссора, вспыхнувшая во время нашего телефонного разговора. Оставшись один в Москве, Резо начал ревновать. За мной действительно ухаживал американский джазовый гитарист Эл Ди Меола, но он был мне не нужен.

—  Я знаю, что там происходит, на этих тусовках! С кем ты?! Я обзвонился. Почему не брала трубку?

—  Мы с ребятами сидели в кафе. Было шумно.

—  Тебе там хорошо, весело, да?! Зачем ты туда поехала? Не нагулялась? Без меня ты чувствуешь себя прекрасно. А может, в роли жениха тебе уже видится кто-то другой? — он буквально кипел.

—  Почему ты так говоришь со мной, Резо? В чем я виновата? Знаешь, если ты мне не веришь, может, нам и правда не стоит торопиться со свадьбой?!

— С ума сошла, мы приглашаем гостей! Когда же ты определишься — выходишь замуж или нет?!

И все в таком же духе. В конце разговора я расплакалась. Ревела и вспоминала, как счастлива была, когда он сделал предложение. Резо еще даже не успел подарить мне кольцо, когда на гастролях, повинуясь внезапному порыву, я залезла в гримерке на стол и закричала: «Я выхожу замуж!» У Тимати вытянулось лицо. «Что, не веришь?! Вот, смотри!» — и протянула руку с обычным своим колечком. А в конце августа Резо позволил себе жутко, матом накричать на меня при моей маме. Клянусь, не помню, из-за чего все началось, наверное, просто ляпнула что-то не то. Я почти всегда вела себя с Резо идеально, но характер ведь не спрячешь. Меня нельзя, как куклу, засунуть в коробку с бантиком.

— Мама, я не хочу замуж, — рыдала я, когда разгневанный Резо выговорился и ушел, хлопнув дверью.

—  Малыш, ты сама этого хотела, — ответила мама. — Время еще есть, подумай.

Сейчас, когда у нас с Резо все кончено, я спросила ее:

—  Почему вы с папой меня тогда не остановили?

—  Разве можно было тебя остановить? — ответила мама.

Действительно, всего пару дней прошло после ссоры, а мы с Резо уже помирились. Он умеет красиво говорить и почувствовав, что теряет позиции, легко возвращает их одной лишь силой слова. Надо видеть, как Резо работает на съемочной площадке, заводя, заставляя слушаться десятки людей. За свадебным нарядом я поехала в Рим. Взяла много денег у папы, чтобы подобрать что-то необыкновенное, а в итоге выбрала красивое, но совсем недорогое платье, на оставшиеся деньги накупила подарков Резо. Вот такая я глупая. «Чеховская ты Душечка, — говорит мама, — влюбишься и на все готова». Когда «Фабрика» гастролировала в Тбилиси, меня встречал чуть ли не весь город: «Наша невестка приехала!» На сцену вынесли огромнейший букет, а я кричала:

—  Грузия, ты моя новая родина!

—  Невеста! Невеста! — скандировал стадион.

Семейная идиллия

Я очень полюбила папу Резо. Когда первый раз пожала руку этому скромному человеку, искренне расплакалась от умиления, потому что увидела Резо в старости, так они похожи. Главное торжество проходило на Пречистенке, в Галерее искусств Зураба Церетели, в огромном зале «Яблоко». Свадьбу оплачивали мои родители. Им, правда, сделали скидку, так как женился племянник друга самого Церетели. Могу сказать одно: такой свадьбы больше в моей жизни не будет. Со стороны невесты присутствовало всего несколько родственников и друзей, остальные были знакомые и родные Резо. Триста человек, и никого из них я не знала. Артисты, художники, бизнесмены, какие-то сомнительного вида личности... Кто эти люди? Зачем? Где я? Что со мной происходит? Бегали чьи-то дети, пел Coco Павлиашвили, беспрерывно звучали грузинские тосты. Когда свадьбу организовывали, я ни на чем не настаивала. Просила только, чтобы в зале в момент появления жениха и невесты в воздух взлетели живые бабочки. Они взлетели, но в огромной бурлящей толпе гостей я их не увидела и только под конец вечера отыскала полуживую бабочку, села с ней в уголок и гладила ее уставшие крылышки. На следующий день гулянье продолжилось в заведении друга Резо. Выступали Нино Катамадзе, джаз-банд, в этот вечер гостей было намного меньше — человек сто. На свадьбу мои родители подарили нам квартиру, там под   руководством   мамы-архитектора полным ходом разворачивался грандиозный ремонт. На медовый месяц, тоже оплаченный родителями, мы улетели на Капри. А папа с мамой, взяв с собой свекровь Ирину, отправились в Португалию. Договорились, что встретимся с ними в Риме. На Капри было потрясающе. Настоящая дольче вита! Рядом с нашим номером с бассейном и садом жил Киану Ривз. Лежа в шезлонге, я могла разглядывать его в каких угодно ракурсах. Мы с Резо решили заняться спортом и пошли покупать ракетки — мама еще в детстве поставила нас с братом на горные лыжи и научила играть в большой теннис. Пока оформляли покупку, мы зашли в кафе. Но перед этим я незаметно успела заскочить в аптеку и купить тест на беременность, поскольку уже несколько дней чувствовала — что-то со мной не так. Выйдя из туалета, я спрятала тест в пакет. Потом тихонечко его приоткрыла и... увидела две полоски. Завопила на всю округу: «Господи! Господи!» — и побежала вдоль улицы. Резо бросился за мной.

—  Что случилось?! Анастасия, что происходит?

—  Я тебе не скажу!.. Нет, скажу!.. Мы беременные!!!

И мы уже вдвоем стали скакать и прыгать. Как сумасшедшие. Люди смотрели с удивлением. Вынесли ракетки:

—  Вот ваши покупки.

—  Не надо нам! Нам нельзя играть в теннис, мы беременные!

Вместо занятий спортом начали объедаться разными вкусностями, кормить будущего ребенка. Вот так сюрприз будет для родителей, когда встретимся в Риме! Увидев папу с мамой, я сразу поняла: между ними и свекровью пробежала черная кошка. Оба были бледные и грустные.

—  Мам, вы вообще-то отдыхали? Что случилось?

Ирина прожила нелегкую жизнь, наверное, ей некогда было осваивать хорошие манеры. Поведение свекрови, мягко говоря, шокировало родителей.

—  Мы такого не ожидали... — призналась мама и рассказала о скандале, который  произошел  в  португальском ресторане, где они обедали: — Ирине сначала не понравилась местная кухня, и она, отодвинув тарелку, с возмущением завопила на весь зал, что еда здесь — г...но. Потом ей показалось, что официант пристает к ней, под столом незаметно трется об нее ногой. На бедного парня обрушился поток нецензурной брани, а на стол, опрокидывая фужеры, полетела брошенная Ириной салфетка. С оскорбленной миной и громкой руганью она покинула зал. Так закончился обед в одном из лучших ресторанов побережья, — завершила мама свой рассказ. — Папе пришлось пойти к метрдотелю — заплатить и извиниться... Это только одна из историй, которые поведала мама. Но тем не менее вечер при свечах состоялся. Все собрались вместе, и я объявила:

—  У нас новость...

Мама взглянула на меня с тревогой.

—  Я беременна.

Папа нервно закурил, мама заморгала, пытаясь не заплакать, а свекровь издала радостный клич: «Вай мэ!» Мама не выдержала и вышла из-за стола. Я, не понимая, что происходит, выбежала вслед за ней.

—  Вы что, не рады?

—  Это так рано! Так рано! — повторяла мама.

И все. Черный занавес. Одна Ирина радовалась: теперь девочка никуда не убежит! Беременность я прожила словно в другом измерении, занималась собой и своим животом: спала, гуляла в парках, слушала красивую музыку. Резо начал работу над новым сценарием.  Фильм  он  хотел снимать в Тбилиси — убей, зарежь, но только там. И надо же, чтобы в этот момент в очередной раз обострились отношения России и Грузии. Открытым текстом Резо сказали: «О съемках в Тбилиси лучше забыть». Оставшись без работы, он стал агрессивным и вспыльчивым. Кричал: «Я не понимаю, как можно что-то делать в этой стране!» Однажды Резо в Старлайте на Маяковке попытался расплатиться долларами, но американскую валюту не приняли. А ближайшие обменники были закрыты. «Ну вот, — сказал Резо. — Про это и будем снимать». Так появилась идея фильма «Жара». Мы на даче с друзьями увлеченно писали сценарий, каждый добавлял что-то свое. «Будешь хорошо себя вести, сниму в кино», — пообещал Резо. Казалось, все у нас отлично, лишь мама иногда загружала меня по полной программе жалобами на бесцеремонные выходки свекрови, и я не могла не отгрузить хотя бы часть проблем мужу. А он обижался за свою мать и выговаривал мне. Прошлым летом свекровь ушла из жизни, и язык не поворачивается говорить о ней плохо, однако правда есть правда: ссоры, которые стали возникать в нашей жизни, были именно из-за нее. Но ожидание скорого появления на свет нашего малыша быстро сглаживало обиды. Маруся родилась в июне, через неделю после моего дня рождения. Роды были очень долгие и тяжелые. Врачи хотели делать кесарево, но я справилась сама. Когда было особенно больно, кричала: «Я эгоистка! Не хочу больше!» Потом приходила в себя и говорила, обращаясь к маме, которая не оставляла меня ни на минуту: «Нет, я сильная, я смогу!» И даже пела песни. Пока длились схватки, вокруг роддома бродили толпы родных и приятелей Резо, которые выкрикивали слова поддержки. Муж навестил меня в перерыве между мучительными приступами и хотел остаться, но началась очередная атака боли и я закричала так громко, что он испугался и убежал. Наконец Маруся появилась на свет. Я еще оставалась в гинекологическом кресле с задранными ногами. В бокс между тем стали валом валить сначала родственники, а потом и приятели Резо с мобильными телефонами, на которые они запечатлевали первые мгновения матери и ребенка после родов.

—  Вай! Девочка какая красивая!

—  И мама молодец!

Видимо, такая у грузин особенность — все переживать вместе, даже роды. Через четыре дня нас с Марусей выписали домой. С самого начала ухаживать за дочкой помогала няня, потому что я твердо была намерена, не теряя времени, готовиться к съемкам в «Жаре». За два с половиной месяца сбросила тридцать килограммов, которые набрала за беременность. Сидела на белковой диете, каждый день ходила в тренажерный зал, занимаясь с тренером по индивидуальной программе, устраивала дни голодания, когда можно выпить в лучшем случае стакан кефира. Все эти подвиги совершала ради любви к Резо. По ночам муж наравне со мной вставал к малышке, качал ее, менял памперсы. Это было так трогательно. Мы снимали фильм о жарком лете, а на улице на самом деле была настоящая холодрыга. Артистам ставили обогреватели, чтобы могли отогреться между эпизодами. Моя героиня — девочка с фотоаппаратом — ходила и щелкала все, чем живет Москва, — «чик-чик». Так к ней в кадр попал Тимати, спасающийся бегством от скинхедов. Перед съемками этой сцены Резо утихомиривал толпу занятых в эпизоде детей, с которыми работать очень сложно — они болтают, разбегаются, хулиганят. Когда пришла моя очередь, времени оставалось в обрез. И у меня все получилось с первого дубля. «Ты — мое золотце, умница! Видите, какая у меня талантливая жена! — ликовал Резо. — Все, сворачиваемся!» Мы шли с главным стилистом картины и обсуждали, как я получилась в кадре. «Замечательно, — говорил Дима Кириллов. — Просто супер». И вдруг лицо его вытянулось: «Анастасия, мы забыли снять кольцо!» Моя героиня, скромная девочка-студентка, так и осталась в этой сцене с обручальным кольцом от Cartier на пальце. Слава богу, в кадре оно не бросается в глаза. Сейчас подарок бывшего мужа хранится в коробочке, как память... Приятно вспоминать то время — все мы, работавшие над картиной,  были одной командой. А оператор «Жары» Михаил Осадчий стал крестным нашей дочери Маруси. До «Жары» о Резо говорили: «Это муж Анастасии Кочетковой». С выходом фильма все изменилось. Теперь Гигинейшвили считался молодым успешным режиссером. В нашей квартире чуть не каждый день устраивались пышные застолья — друзья Резо отмечали успех. Мои родители — радушные люди, любят гостей, но постоянные тусовки, из-за которых дом превращается в проходной двор, могут утомить кого угодно. В течение вечера одни люди уходили, другие приходили. В Грузии так живут, даже готовят не на семью, а в три раза больше — в расчете, что кто-нибудь зайдет в гости. Но в Москве так не принято. Родители в конце концов не выдержали и сбежали на дачу. «Кошмар! Холодные русские люди!» — возмущался Резо. Он предлагал переехать на Ярославку в его крошечную «однушку». Если бы не Маруся, я бы согласилась. Но маленькому ребенку нужны нормальные бытовые условия. И я сказала: «Нет». А на гонорар от снятого фильма Резо купил квартиру маме, в Тбилиси. Но, по-моему, ей больше нравилось жить в Москве и подливать масло в огонь наших с Резо отношений.

После рождения ребенка

Вернувшись с Марусей из роддома, я с маниакальной одержимостью стала следить за порядком и чистотой. А как иначе, если в доме грудной ребенок? По семь раз на дню намывала пол, кварцевала воздух, проветривала. Однажды, когда я кормила Марусю грудью, пришла свекровь. Не переодеваясь, даже не помыв рук после улицы, она зашла в детскую и, дыша табаком, легла к нам с ребенком на кровать. Я ничего не сказала. Только косо взглянула. «Опять я все делаю не так!» — Ирина поднялась, вышла в другую комнату и закурила. Я снова ничего не сказала, лишь попросила няню: «Передайте, пожалуйста, Ирине, чтобы она не курила в квартире». Свекровь ушла, хлопнув дверью. Мне нужно было взять себя в руки, ни на что не реагировать, но я была маленькая, глупая и очень переживала за Марусю. Так психовала, что после этой истории потеряла молоко. Потом, когда Маруся стала постарше, Ирине ничего не стоило посадить внучку на колени и закурить. Резо, что бы ни сделала его мама, принимал ее сторону. Мне кажется, если люди женятся, значит,  они друг для друга становятся самыми главными. И в Библии сказано: «Оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей, и будут двое одна плоть». Понятно, что родителей и друзей надо держать близко к сердцу, но первыми для мужчины должны стать его жена и ребенок. Однако даже с появлением Маруси Резо главными женщинами в своей жизни считал сестру Тамару и маму. Как-то Тамара гостила у нас на даче и выяснилось, что и ей, и мне в один день необходимо в Москву. Я просила всего час подождать — до прихода няни, чтобы было на кого оставить Марусю. Но Резо не стал медлить и лично повез сестру в город, а мне пришлось вызывать такси. Сестра контролировала всю его жизнь. Звонила по нескольку раз в день: «Ты добрался до дома? Где ты? Что делаешь?» Хочу или не хочу, я должна была хватать в охапку ребенка и ехать в гости к Тамаре, если пригласили. Пыталась достучаться до Резо: «Маруся еще маленькая, чтобы ездить по гостям. Ей нельзя нарушать режим». Твердо уверена: грудной ребенок должен находиться дома в тепле и уюте, а не на веселых застольях. Моя позиция   приводила  Резо в ярость. Но ведь так воспитали меня родители. Люди, дружившие со всей светской элитой Москвы, не таскали нас с братом по тусовкам, потому что оберегали здоровье своих детей. И я, споря с Резо, хотела, чтобы моя доченька выросла в спокойной домашней обстановке. Но в глазах мужа я, похоже, выглядела сумасшедшей старомодной мамочкой.

Съемки

Вскоре после выхода на экраны «Жары» началась подготовка к съемкам «Обитаемого острова» Федора Бондарчука, на котором Резо снова был вторым режиссером. Я же стала готовиться к поступлению во ВГИК, потому что мне очень понравилось сниматься... Но если быть до конца искренней, я хотела быть сведущей в искусстве кино, чтобы Резо не относился ко мне как к глупенькой, мало что понимающей девчонке. Он часто давал понять, что я ничего не знаю, не умею. Я хотела нравиться ему и всерьез нацелилась на учебу. Но Резо все равно как-то отстранился от меня, он весь был поглощен Фединым проектом. А может, чем-то еще? Или кем-то? Съемки «Обитаемого острова» проходили в Ялте, и мы с Резо теперь подолгу не виделись. Я приезжала так часто, как могла. Когда в очередной раз ждала обратного вылета в аэропорту Симферополя, позвонили друзья и сказали, что в автокатастрофе погиб Ратмир Шишков — мой друг, «фабрикант», участник нашей группы «Банда». У меня началась истерика, администратор позвонил Резо, и тот сказал: «Привозите ее обратно». В Москву я полетела только через день, уже на похороны. Вместе с Резо. Он тогда очень поддержал  меня.  Но  вскоре снова уехал на съемки. Несмотря на желание забиться в угол и оплакивать Ратмира, надо было готовиться к поступлению на актерский факультет. Задача была не из простых, поскольку с четырнадцати до семнадцати лет я только и делала что гастролировала и совершенно отвыкла сидеть за партой. Занималась с репетиторами и одновременно подбирала репертуар для Юрмалы — меня пригласили участвовать в конкурсе «Новая волна». Казалось бы, когда у человека время расписано по минутам, ему некогда предаваться мрачным мыслям, но я, видимо, не справляясь с калейдоскопом событий, все чаще стала чувствовать пустоту и одиночество. Мой друг Доминик Джокер во время одной из студийных репетиций сказал: «Анастасия, даже близкие люди порой скрывают такие секреты, которые не дай бог узнать». После этих слов словно случилось затмение. Я вдруг решила, что там, в Ялте, Резо ко мне охладел. Ну, конечно! Ведь он как само собой разумеющееся оставил нас с Марусей на попечении моих родителей, звонил лишь время от времени узнать, как дела, и только. На мой день рождения прислал с приятелем не подарок, а триста долларов в конверте! Иногда Резо не выходил на связь по нескольку дней. Теперь, услышав в трубке его голос, я срывалась:

—  Тебе нет до нас дела!

—  Не говори ерунды! — кричал он.

Мы ссорились, и я ходила как в воду опущенная.

Резо приехал в Москву на несколько дней, когда я готовилась к отъезду в Юрмалу: упаковывала в сумку концертные костюмы. Но муж даже не спросил ни о чем, он просто не заметил, что жена куда-то собирается. Говорю ему:

—  Я, между прочим, сегодня уезжаю в Юрмалу.

—  Ну да, конечно, как быстро пролетело время.

Надеялась, что он поедет проводить меня на вокзал. Но Резо и не подумал. Зачем? Ведь у моих родителей есть водитель. Подозрения вспыхнули с новой силой. Я схватила телефон Резо. «Малыш, любовь моя, скучаю...» — писали какие-то Саша, Даша и Надя. Я обиделась и решила Резо не звонить. Он не звонит — и я не буду. Приходила после репетиции в номер, ложилась на кровать и смотрела в потолок. Ситуацию сгладил Федор Бондарчук. Вместе с Резо позвонил мне после первого тура — его показывали по телевизору. «Анастасия, ты молодец! — кричал Федор. — Да если бы я там оказался, умер бы от страха. А ты держишься! Мы все с тобой! И Резо тоже!» Мне было очень приятно. Но грусть, одиночество и необъяснимая тревога не отступали. А вскоре появилась проблема с репертуаром. Во время конкурса такое редко бывает — все приезжают подготовленными. Но я за день до исполнения народного хита решила поменять песню. В голове в запутанный клубок сплелись мысли о муже, Ратмире, Марусе. Я совсем расклеилась и зачем-то послушалась совета позвонившего из Ялты Резо — спеть песню Coco Павлиашвили. Не успела подготовить ее как следует и проиграла. В этой ситуации виню только себя! Увы, ни макияж и прическа от лучших стилистов, ни красивое платье от Игоря Чапурина и шикарные украшения друзей-дизайнеров не смогли изменить мое внутреннее состояние. Но больше я не позволю чувствам брать над собой верх. Ведь артист должен уметь забывать про личную жизнь, когда он на сцене. И я благодарна Юрмале за хороший урок.

С этой статьёй читают

Чуть рекламки ;) Коммент. (1) Новое на форуме

Leticia
Честно, мне больше интересно, не почему развелись, а почему вообще сошлись? Видела пару интервью с Резо - очень способный, умный молодой человек, а Анастасия двух слов связать не может. Видимо, это действительно была страсть.
Leticia 8 мая 2011 03:46 Ответить
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера